Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
08:42 

Fruits Basket

Misahiko
relax ~
...Всем здравствуйте! Ещё одно мини от меня. Разбор полётов приветствуется. ^_^

Название: Владение
Автор: Misahiko
Бета: автор сам себе бета
Фандом: Fruits Basket
Жанр: зарисовка
Персонажи: некоторые представители семьи Сома
Пейринг: не о том фик...
Рейтинг: G
Дисклеймер: не моё и не надо; виноваты сами – напридумывали, а я теперь отрываюсь
Размещение: спросить
Предупреждение: сюжет отсутствует, Тору не при делах, и Акито - мужчина (хотя это-то как раз не имеет значения... *_*)

Владение

– …а ты всё порхаешь, глупый… ничего тебе не страшно… Они тоже глупые, всё взлететь пытаются. Но ты хоть молчишь… Слушай, поговори со мной, а?
Акито почти улыбался, глядя, как крохотная птичка доверчиво слетает на его ладонь. Как будто бы одна и та же каждую весну. Она серебристо-лиловая, теряется в воздушном лабиринте из дразнимых ветром лепестков. Невозможно ей не улыбаться. Он хотел бы улыбнуться и тем, другим, но тоже был виноват.
Это был чудесный разговор. Давно Акито не внимали с подобным почтением. Его ни разу не перебили и выслушали до конца. Для такого собеседника и правда не жаль улыбки.
Но птичка была глупа. Она часами сидела на ладони, а ведь у неё были крылья.

Акито Сома славился тем, что двадцатилетия ещё не достиг, а будущего уже лишился. Первое подтверждалось документально, во втором он был печально уверен, и тот факт, что он всё ещё жив, в качестве аргумента не рассматривался.
Акито Сома был ценителем красивых вещей. И совершенно справедливо полагал, что его коллекция – неповторима и исключительна. Вряд ли кто-то другой мог представить в качестве экспонатов членов своей семьи.
У Акито Сома была семья. Любовь к ней была его настоящим. И именно поэтому он предпочитал быть единоличным владельцем.


– Он снова чем-то расстроен. Вам мало адреналина?
Хатори неторопливо шёл вперёд, к дому главы семьи. Он всегда был провожатым к месту битвы, несмотря на то, что сам когда-то здесь проиграл. Ничего, теперь он сможет залечить любые раны. Если не себе, так тому, кто уверен в победе. Зверёныши нынче научились кусаться.
– Мне – так достаточно. Но наша молодёжь отказывается читать мои книги.
Шигуре философски вздохнул, покосившись на идущего рядом. Ребёнок, гордый, чёрт побери, но сколько можно подставлять Хатори? Добровольное паломничество в главный дом, конечно, несколько интригует, но Шигуре бы всё-таки воздержался. Раздражали младшие эффективнее, чем он успокаивал.

У Хатори Сома был один зрячий глаз и чужие воспоминания. Вор по велению, врач по призванию – он вырезал злокачественное прошлое, возвращая полноценное будущее. Он помнил за всех – и всем раздавал столь удобную им слепоту.
Чужими воспоминаниями он видел как раз свои. Он не отнимал воспоминания у себя – он отнял себя у них. Столь приятная слепота – незнание – была создана не для него.
У Хатори Сома было вчера, которое не получило права стать сегодня.
У Хатори Сома была память, которой другие лишились.


– Юки-кун, когда он в таком настроении, ему лучше не прекословить.
Шигуре вертел в пальцах незажжённую сигарету. Чаще всего ему было плевать, кого не слушается кузен, если это не ровняло с землёй его дом. То, что сейчас ему хотелось не закурить, а расплющить тонкую трубку, некоторым образом свидетельствовало, что ему небезразличны шрамы не только настенные.
– Я знаю. Но я за этим и шёл.
Юки мирился с фамилией и с невозможностью обнять женщину. Мириться с тем, что был гордостью чьей-то коллекции, он принципиально не научился. Цена была не так уж и высока: к тому времени, как они вышли за ворота главного дома, кровь из свежей ссадины на шее идти практически перестала.

У Шигуре Сома был талант и собственные представления о его полезности. Он мог много говорить, но умел замечательно молчать. Он слушал других, пряча свои умения в рукописях и намёках. Его умения не стоило растрачивать напрасно – они были необходимы, чтобы выжить.
У Шигуре Сома была жизнь, с которой бесталанный человек уже б давно покончил. Он решил, что детей с него хватит на век, – но тех, что имелись, он случаю не доверит. Таланты пришлись как раз кстати – особенно талант провокаций.
У Шигуре Сома был дом, который нуждался в талантливом духе-хранителе, чтобы просто стоять.


– Кё-кун, ну как? Они возвращаются?
Кагура тряхнула крышу, обозначив свою заинтересованность, – так, слегка, чтоб быстрей услышали. Вообще она была мила просто божественно и безобидна до неприличия, а мебель крушила лишь от перенасыщения чувствами. То, что чувств было предостаточно – особенно в присутствии рыжего, – являлось природной случайностью.
– Выйди и сама посмотри.
Кё всем и всегда грубил, но это от неуклюжести. Он не умел принимать внимание и не умел считать его искренним, и когда его душили в объятиях, он тут же дичал окончательно. Навязчивая ласка или невинное замечание равно питали его озлобленность, взращённую с чувством ненужности. Избавление от этого проходило медленно.

У Кагуры Сома была любовь. Была протянутая в детстве рука – того, кого не любили. Кагура Сома не любить не училась – видно, недосмотрели. Но взаимность не состоялась.
У Кагуры Сома была красная кровь. Она знала, что все люди – звери, и домашних животных не нужно. Она знала, что не стоит брать ответственность за других, пока не выдрессируешь себя.
У Кагуры Сома был только успех, в том числе и в безответной любви. Быть удачно отвергнутой – хрупкое состояние.
Поэтому она научилась считать, что взаимностью станет счастье её любимого.


– Похоже, им снова не поздоровилось.
Момиджи болтал ногами, сидя на крыльце, и махал рукой появившимся на аллее. Он редко бывал в этом доме и проводил каждый миг как праздник. Он был оставлен в роли миротворца, но Кё и Кагура в отсутствие хозяина дома сумели не пересечься. Момиджи едва не соблазнился сам напроситься на шоу.
– Юн-чан очень заботливый.
Кагура прислонилась к бумажным сёдзи, оставив и крышу и Кё в покое. Кё-кун и сам скоро слезет – или Юки отправят к нему: проблемы-то надо решать. Хотя существуют проблемы из категории нерешаемых, кои часто нисходят по их головы, а последствия предсказуемо всех цветов радуги, да ещё во всех сочетаниях.

У Момиджи Сома была юность родом из детства. В детстве всё золотое не рассыпается прахом и не обесценивает жёлтые краски. Детство само – драгоценность.
У Момиджи Сома была улыбка всех оттенков надежды, и ни один из них не был поддельным. Момиджи Сома демонстрировал счастью, что от солнца не убывает – а ведь оно с людьми ежедневно. Так что тогда счастью скупиться? Он улыбался, глядя в лицо своей маме.
У Момиджи Сома была лучшая в мире мама. Вот только сына у его матери почему-то не наблюдалось.


– Он может оставаться столько, сколько захочет.
Юки никогда не заботился о других. Он просто не вмешивался, тихо держась в стороне. Это было правильно, логично и безопасно – то, что нужно, когда от одного неловкого движенья есть все шансы утратить человеческий облик. Отказываясь забывать человека в звере, он не понимал, что это и есть забота.
– А в обмен на снятый с Кё поводок Акито пожелал вновь нацепить его на тебя?
Момиджи улыбался и со знанием дела кивал. Ничего не налаживалось, но уже расставлялось по местам. И пусть болезненно алым полоскам на тонкой шее не место – как ни странно, они теперь символ свободы. Они очень быстро исчезнут – а за свободу придётся бороться. Улыбка Момиджи твердила: стоило лишь поверить.

У Юки Сома была внешность и стойкое безразличие ко всем её преимуществам. Под внешностью обреталось и сердце, но это были совсем уже мелочи. Обученное стучать себе молча, оно лелеяло нечувствительность. Безмятежность сердца и разума очертила предел вторжения.
У Юки Сома было множество зеркал на множестве девичьих лиц. Отражение имело схожую внешность, а прочие мелочи… уже оговаривались. Стойкое безразличие позволило Юки Сома смириться с зеркальной версией.
У Юки Сома было идеальное отражение, создавшее собственную тень, а также прочие мелочи.


– Не позволяй ему себя поймать. Ты только моя добыча.
Кё слушал собственный голос, недоумевая, когда стал жадным. Всё давно не имело смысла. Сражение за приз, который соперник не ценит, осядет, видимо, финальной глупостью на прутьях его темницы. Желать имя, которое клеймо для всех, кто его носит… Желать руки, которые бьют и запирают двери… Желать время, которого не хватает, ведь он изначально лишний… Нет смысла, потому что он неважный охотник – опасного зверя охотиться не учили. Опасного, проклятого и просто глупого зверя.
– Что ты несёшь, глупый кот?
Юки, непривычно удивлённый, ответил скорей по привычке. На самом деле хотелось спросить, откуда эта серьёзность, откуда хозяйская злость, окрасившая в рыжий зрачки. И что за нелепая блажь – не огрызнуться в ответ… Бестолковый, несносный котяра, что себе вновь надумал? Не сбежал – так закрылся, по-детски прячась за пакетом с молоком… И захотелось врезать, оттаскать за уши, чтобы шерсть встала дыбом и обнажились когти. Добыча, сказал? Так дерись!

У Кё Сома был только браслет. Чёрно-белый счётчик сражений в древней негласной игре. Новый раунд – новая бусина; он который год пытался их не считать. Он знал и так, что уступал всухую.
Без браслета у Кё Сома не было себя. Поэтому порой браслет хотелось просто снять – чтобы осталось ничто. Чтобы не стало Кё Сома.
Потом он вспоминал об игре, имевшей начальную цель. Он закреплял браслет надёжней на запястье и бросал новый вызов, зная, что смысла не будет. Просто цель слегка изменилась: чьё-то место ему больше не нужно.
А отыгрывать себя самого временами оказалось забавно.

Так случилось: у Акито была семья. Семья, в которой слишком много забывали, слишком беспокойно жили, слишком сильно любили и слишком часто теряли. Так случилось, что в каждом из них было “слишком”. У каждого были тени.
Это просто случилось.

Отбирая у Кё полупустой пакет и устраиваясь рядом на крыше, Юки уже понимал, что не поддастся, но проиграет.
Потому что Кё Сома, которого нет, – это слишком.
Лучше уж глупый котёнок, не пожелавший делиться молоком, но заснувший на плече у врага.

Сонно жмуря странные глаза, как самый настоящий кот, Кё Сома терпеливо ждал, когда же жёсткому плечу под его щекой надоест быть покорной подушкой. Когда, наконец, он получит заслуженно в челюсть – и начнётся следующий раунд.
Ведь браслет означал: у Кё Сома нет ничего.

…только игра в кошки-мышки.

Вопрос: Автору спасибо?
1. Безусловно!  14  (82.35%)
2. Да, вполне.  2  (11.76%)
3. За такой-то бред?  1  (5.88%)
Всего: 17

@музыка: Rene Aubry - Peril

@настроение: неопределённое

@темы: Fruits Basket, Фанфикшн

Комментарии
2009-12-27 в 17:33 

курлык
очень понравилось, спасибо)

2009-12-27 в 18:29 

Misahiko
relax ~
Rika, Miku and Shiika
Это вам спасибо. Что бы там ни говорили... «я пишу то, что мне нравится», «я пишу для себя»... это понятно - но мнение читателя всегда очень ценно. :rolleyes:

2012-10-07 в 14:57 

Andrianet
Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Спасибо большое...
Красивые размышления, легкий стиль изложения, отсутствие ошибок... Ваш фантик замечателен:vo::vo:

2012-10-07 в 15:22 

Misahiko
relax ~
2012-10-07 в 20:51 

Andrianet
Но вы производите впечатление на дураков. А вот этого мы вам не позволим. (с) Быть Босхом
Misahiko, вы по прежнему работаете в этом фандоме или это был единичный случай?
Простите за подобное любопытство...просто так мало адекватных фиков (да и фиков вообще) по Корзинке:weep2::weep2::weep2:

   

Малые фандомы

главная